Я в пещере! Сразу за мной, через узкий вход проникает Марк Бейдер. Вместе углубляем входной лаз из середины, что значительно легче. Владимир Штих помогает нам извне. Обеспечив себе таким образом более или менее свободный выход, мы, в конце концов все трое внутри пещеры. Быстро пролезаем через свежий каменный завал и, протиснувшись несколько метров вниз между нависших гипсовых блоков, находим неповрежденный низкий коридор с натоптаной тропой, которая вела вглубь пещеры. 12-тый час ночи. Сдерживая нетерпение, прекращаем продвижение вперед и возвращаемся на поверхность.

Как приятно вдохнуть на полную грудь теплое и полное разнообразного благоухания осенний полевой воздух после трудной, но благородной работы! Вход в пещеру открыт! Шестнадцать лет там не ходила нога человека! А сейчас путь к тайнам пещеры открыт – завтра, т.е. уже сегодня утром, будет продолжение штурма пещеры.

Утром, в воскресенье, подкрепившись завтраком, который приготовила наш четвертый участник экспедиции – Людмила Савчин, инженер-химик и моя жена, отправляемся в неизвестное.
Пройдя где пригнувшись, где на четвереньках, а где и по-пластунски первые тридцать метров, попадаем в большой зал, в беспорядке заваленный огромными глыбами гипса. Зал постепенно расширяется, свет электрических фонариков вырывает из темноты многочисленные боковые ответвления. Вдруг, впереди, что-то забелело – вспоминаю рассказы местных людей о трагических событиях, которые произошли в этой пещере в 1947 году, когда здесь скрывались бойцы УПА.

Подходим ближе – это белая плесень, которая выросла на аккуратно составленной поленнице дров… Через несколько десятков метров, в конце зала, на большом камне перед нами открывается белая табличка – обелиск, с какой-то надписью. Текст надписи старательно уничтожен, но тризуб наверху еще можно было узнать… Мы идем дальше, по хорошо вытоптанной тропе, которая проложена среди многочисленных коридоров и гротов, и которая приводит нас метров через 150 в совершенно другой «обжитый» район пещеры. Находим большие гроты, приспособленные к жизни, деревянные нары, запасы дров, посуды, здоровенные «жернова» (как их сюда затянули?), своеобразные подземные кухни с дымоходом, отдельные комнаты с дверными пройомами – целый подземный поселок.

Во время Второй Мировой войны в этой пещере около двух лет скрывались семьи евреев из окружающих городков. Местные жители помогли выжить этим людям, никто их не предал. В Борщеве, еще 20 лет тому, жила Едзя Гольдман, которая пережила в этой пещере немецкую оккупацию. Ее имя и фамилия, были выкопчены свечкой на потолке, а рядом «1943», это мы прочитали в одном из гротов.

После отступления немецких войск пещера стала одной из краивок для партизанов-бандеровцов. Как и «Кристальная» пещера, «Попова Яма» служила одной из баз для местных партизан. Трагедия, которая произошла здесь в 1947 году, нуждается в отдельном исследовании, как и события 1942 – 1944 годов, а также события 1946 – 1947 годов возле «Кристальной» пещеры. Надеюсь, что в одном из томов «Летописи Борщовщины», который выпускает местный краеведческий музей, будет раскрыта роль этих пещер в сохранении жизни местных жителей и в национально-освободительных движений наших соотечественников.

Возвращаемся из района подземного поселка во входной зал. Вдруг, где-то сверху слышим приглушенные голоса: «Эгей! А где здесь спелеологи прячутся?» Что за чудеса? Поднимаю вверх голову, найти какую-нибудь трещину, которая ведет на поверхность. Но где там! Над нами сплошной каменный свод. Становится немного жутко. На всякий случай Владимир тихонько отозвался. В ответ, где-то далеко, за грозно наваленными глыбами замелькал огонек и через несколько минут мы радостно приветствовали наших товарищей – Ирину Омельченко и Романа Крипьякевича, которые прибыли к пещере на два дня позже и, не застав никого, кроме палаток на поверхности, смело (и безрассудно) решили найти нас под землей. Как видим, это им удалось.
Вместе отправляемся дальше, направо от входного зала, в запутанную систему ходов и коридоров, все время, стараясь двигаться по азимуту компаса на юг.

Первая, «обжитая» часть пещеры нас, в некоторой степени, разочаровала. Несмотря на большие размеры, вся она была покрыта черным налетом, очевидно сажей, которая выпала из дыма. Это, по большей мере, делало залы и коридоры пасмурными и неприветливыми. Но лабиринт, в который мы сейчас углубились, своей запутанностью, замечательными чистыми коридорами, величественными гротами и необыкновенным, желтовато-бурым готическим кристаллическим сводом, удовлетворил бы самого требовательного подземного эстета.